ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПРАКТИКАНТКА.

Уж нет уж, нет уж. Не моя парафия. То бишь, тема не моя; Может, лучше про реактор? Про космический аттрактор? Хотя... это же целый роман планируется, не какой-то огрызок жалкий. Космос нахлынет позже. Пока - любой флешбэк предпочтительнее. Что бы такое выхватить из Леты, пролетая над? Ага, вот что. Киев. 'Як тебе не любити, Ки╓ве мiй?' Я - в прекраснейшем на земле городе, на преддипломной практике в институте Богомольца. Стоп! Какая-то путаница в воспоминаниях. Здесь, в этом эпизоде, я в Киеве одна. Но ведь отлично помню, как мы ютились целой стайкой в каком-то не слишком приспособленном помещении, где нам - пятерым студенткам ДГУ - поставили скрипучие покоцанные раскладушки (в общежитии ремонт). Помню, как мы, экономя изо всех сил, чтоб хватило на театр и паче чаяния - от соблазнов столичных витрин кроху, питались самыми дешевыми блюдами общежитской кухни - крупяной 'колбасой' и вареным выменем. Макароны - гарнир. Незрелые, кислые, гранитной твердости яблоки из сада отвечали за компот. Но почему в лаборатории 'Богомольца' я была единственной практиканткой? Допустим, Халимова, - с внешностью 'Дикой Собаки Динго' - в другом крыле, с биохимиками работает. А где тогда круглолицая, тихая Уля - тоже физиолог? Где Ваня Найдёнов? Её молчаливый, несколько 'вещь в себе', надежный друг - где он, так сказать, расквартирован? В общем, все смешалось... Но неважно. Зато именно в то лето я поняла, что порядочные хлопцы даже не знают, какая они ценность для 'сисилистического' государства! Это когда два аспиранта, впечатленные моим решением 'проклятого вопроса' (об иррадиации внутреннего торможения, если кто не знает), - предложили завлабу пригласить меня осенью в аспирантуру, потому как 'девчонка сечёт!'. А заведующий бормотал что-то про 'нам бы мальчика'. Так и хотелось с пониманием поддакнуть: 'семья - ячейка общества'. Но молча слушала и широко улыбалась - не стану же я объяснять наивным своим рекомендателям, что в рамках подспудно уже довлеющих в савецкой Украине 'традиционных ценностей', из Московии просочившихся, девушки вторым сортом идут, исключительно по блату, причём желательно модельной внешности, для кофе сварить. Росточек с Эдит Пиаф - не боец Бричкина, не на что приятно посмотреть. Удивленные отказом, 'ходоки' пошли искать справедливости выше по начальству. Там неожиданно вник - и проникся! - один корифей, но это уже другая история.

А ведь как раз против сомнительных 'русским духом' пропахших ценностей, в том числе, прыгали смельчаки на Майдане. Вот такие, почуявшие тухлый запашок, студенты и аспиранты, какими и мы в их возрасте были (не всегда мы себя узнаем). Молодь, не желающая иметь президентом шапочного вора, который намерился задружиться с Москвой, уверенно прущей вниз по лестнице эволюции, ведущей вверх. Но загремели выстрелы - и погибла наша гордость, наша горько оплаканная 'Небесная сотня'. Пухом вам небо, ребята, слава героям! А Россия, без страха и упрёка, продолжает своё 'победное шествие взад' прямо сейчас. Дата на мониторе - 22 июля 2025 года. Спаси наши души, всеблагий-святый-бессмертный или как там ещё следует тебя величать? Чванливый, ревнивый, жестокий, выдуманный трусоватыми человечками антропоморфный бог. 'Теперь она и Бога посчитала!' - мычит кто-то, как Корова у Прёйсена. И разъяренное стадо устремляется за бегущим Козлёнком, с целью наказать, побить, а кто рад бы и вовсе прикончить - за то, что с ними против их воли совершают непонятную процедуру подсчёта. Позднее успокоились: никакого вреда, кроме пользы, как всякое уменьшение хаоса. Способствует сохранению гомеостазиса для всех и каждого, хоч вовк и щитане бере. Ава того же мнения - всегда готова поддержать по поводу пользы арифметики. Но тридцать три Коровы - это не стакан парного молока! Это может быть очень опасно, дорогая. Честное слово.

Сегодня в Копенгагене жара. Даже приоткрыла окно на улицу, для сквознячка. Квартира большая и полупустая по моей прихоти. Окна обычно открываю только во двор. Двор у нас роскошный - 'то в нос тебе магнолия, то в глаз тебе глициния', восхитился бы Владимир Владимирович (великан, не Цахес). Магнолию с успехом заменяет акация, зато глициний - целые заросли. Вот если бы улица не была такой шумной и густо посещаемой, открывала бы я все окна настежь. Но близость 'красной площади', где 'фри-фри-палестайн' сменяется плохим джазом или чем-то вроде 'песни муэдзина', сильно мешает слушать новостные ленты и смотреть кино. К счастью, толстые, булыжниковые ещё с 1870-х стены, не дают жаре достигать убойной силы, а устройство оконных рам фасада таково, что узкая продольная щель дает струю воздуха, достаточную для 'аэродинамического канала' с теми, распахнутыми в глицинии. С улицы эта щель, скорее всего, и не видна даже. К чему подробности? Да так, совпадение отметить. Несколько часов назад в приоткрытое таким образом окно влетела произнесённая солидным баритоном фраза: 'Вона вiкна не вiдкрива╓ - мерзне!' Украинский язык. ЛДНР-овский? Львовянин сказал бы 'не вiдчиня╓'. Реплика в сторону: Я не мёрзну. Просто детство мы провели с твоей попутчицей в одном городе, над Днiпром Ревучим, а сейчас война, и мы на разных её берегах оказались. Хоть и обе в стране Хо Си Андерсена благословенной.