ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЧИРГЁРЛЫ.

Почему же нет? Отлично я помню все имена. Отдельные 'звоночки' прозвучали уже к четвертому классу. Дошло до меня, что - нехорошо быть выскочкой-всезнайкой. Отличницей быть - стыдно. За эти качества меня любила только Богуславская Надежда Николаевна - учительница первая моя. Плоская, как пенал, до скрипа чистенькая женщина с прилизанными седыми волосами, собранными на затылке в компактный пучок и бледно-голубыми, почти прозрачными, глазами. Она жила одиноко, я почему-то это знала. Её муж был арестован и исчез бесследно много лет назад, а у нее нет никого, даже кошки, потому что ее верность не может дробиться на части. К ученикам она относилась одинаково ровно и терпеливо, выделяя из всех одну меня. Тоже безмолвно и неочевидно. Только мои буйно вьющиеся рыжеватые патлы, после каждого мытья встающие дыбом во все стороны, Н.Н. все пыталась пригладить и сложить в некое подобие нормальных гладких косичек, приличествующих младшей школьнице.

И вот мне дали понять, что любимчиков коллефтифф не потерпит. Осознав проблему, я первый же случившийся контрольный диктант усердно постаралась писать не как пишется, а как слышится. И с облегчением вздохнула: не слишком-то и трудно было, зато пусть попробует теперь Женька Мякин меня зубрилкой назвать! А я - вот она, такая, как все, не подлиза и не выскочка! Но мой демарш закончился неожиданно.

Поздно вечером в нашу дверь позвонили. На пороге стояла... Надежда Николаевна. И через несколько минут я уже сидела за столом с чистым тетрадным листом наготове и писала злополучный диктант заново, под диктовку учительницы, в присутствии неодобрительно на меня глядящей мамы. Предчувствие прочуханки сильно повышает грамотность. А после... после была уже не первая учительница, знавшая своих цыплят, как облупленных, а много разных учителей-предметников, которые даже и не подозревали, какие хитроумные планы бродят в отдельной лохматой голове, желающей во что бы то ни стало, не стать( сорри тавтологию) презренным 'ботаником', а наоборот, оказаться в кругу 'лидеров общественного мнения'. У меня была некая 'фора': сценарии всех школьных 'капустников', то бишь, утренников, а позднее, естественно, вечеринок, без меня не обходились. И все же, когда мою новую шапку (мамин выбор, я хотела берет) рослые, частично оснащенные признаками вторичных половых признаков 'королевы шестого 'А' стали бросать друг дружке, с криками 'Лови шляпу, гений!' я поняла, что капустников мало. Мне жизненно необходимо учиться похуже. Под нож попали история, география, украинский и немецкий языки, а также математика. Недавно узнала, что сам Нэш не любил царицу наук, пока не попалась ему книга, которая перевернула его мир и поставила во главу угла этот наиважнейший предмет. Мне такая книга в нужный момент не подвернулась, и, чувствуя, что делаю своей лени колоссальную уступку, о чем скорее всего крепко пожалею в будущем, постановила я впредь на всех уроках математики читать... книги по кибернетике. Представьте, и об этом не жалею. Кто бы мог подумать, что такое раритетное лыко в свое время превосходно вплетется в строку, в отличие от напугавшей и напрочь заброшенной геометрии Лобачевского. Не зря говорят, 'читайте, понимание придет потом'.

Не знаю, откуда возникло чувство, что, как бы это выразиться... что в мир я пришла не случайно, а что-то должна сделать, чтоб свое в нем присутствие оправдать. Как все и каждый, может быть? Понятия не имела, что именно, но ведь незнание предназначения - тоже норма? Не так ли? В каком контексте Витицкий упоминает притчу о человеке, передавшем однажды солонку в вагоне-ресторане, что и оказалось его главным земным предназначением, не помню, но всегда жила в ожидании своей 'солонки'. Вернее, с того нелепого случая, когда, пытаясь умерить боль второго пришествия месячных додумалась влезть в ванну с горячей водой, пользуясь отсутствием более взрослых и умных членов семьи. В состоянии слегка помутненного сознания, увидела в полусне, как сквозь стену прошел небольшого роста с длинной пегой бородой старик, и, пока не скрылся в стене противоположной, успел без слов внушить мне, что все идет как надо, хотя не всегда легко для меня. Что ж... приняла к сведению. Какие еще воспоминания связаны со школой? Их и много - и мало того, о чем действительно стоит писать. хотя... чего стоит? кому стоит? это же простая рефлексия, мой способ справиться с тем, что сейчас со мной и вокруг меня происходит. Недоброе что-то. И сама я - недобрая теперь.

Как раз о будущем говорили мы, чирикающей стайкой передвигаясь по рано темнеющим улицам. Родители, отрываясь от телевизоров, уже начинали с тревогой поглядывать в окна и на часы, а мы всё не могли расстаться, хотя порой казалось - как же мы друг другу уже надоели! И заметно, что бывшие цыплята потихоньку изменяются, готовясь к приближающейся взрослой жизни: у кого хохолок павлиний прорезался, у кого - раздвоенный язычок порой мелькнет, чей-то клык сверкнет ненароком, а кто и вовсе драконий хвост под пышной юбкой скрывает. Школьные годы летят, их не воротишь назад. Разве они пролетят без следа? Нет.

Слышь, Вета! - окликает меня комсорг класса Генка Головин - там не было слова 'неограниченная'. 'Необъятная' было! 'Не вмер Данило, болячка задавыла' - смеюсь я, утаскиваемая Любашей Лемперт от Гены подальше. Он все вспоминает давний случай, когда историчка рассказала нам, как Ленин предупреждал членов политбюро, что товарищ Сталин обладает некими чертами характера, которые могут сыграть роковую роль, получи он неограниченную власть генсека. А я задала 'провокационный' вопрос - зачем тогда было 'Кровавого' свергать, если генсек, как и царь, неограниченной властью обладает? Любка, добрая душа, постоянно разводила нас с Геной в разные углы ринга. Она твердо решила поступать в медицинский - а куда ж ей ещё податься с такой вселенской добротой и желанием помочь всем и каждому, кто в этом, по её мнению, нуждается? Главная наша 'чирлидерша' сообщила, что подаёт документы в университет. Неожиданно в разговор (вообще-то она очень сдержана и молчалива), вмешалась Лида - будущая геологиня и моя навсегдашняя подруга. А зачем тебе университет? - спокойно спросила разноглазую. Университет - это для Ветки (кивок в мою сторону), а у вас, Булановых, медицина семейное: и мама твоя, и Ася... В ответ - молчание, да и разговор как-то сам по себе иссяк, пора было расходиться по домам.

Сама я ни разу не думала о чем-то, кроме университета. Но была одна закавыка: приспичило заниматься физикой. А на физфак сдают математику. А математика у меня - на завышенную троечку. А времени всего-ничего осталось. И вот мой занятой папа отводит меня к репетитору. И этот строгий дядька с густыми, черными как у Брежнева, бровями, молча раздает нам, троим претендентам-оболтусам, написанные идеальным почерком задания, пестрящие мало что мне говорящими цифрами и значками. Через определенное время, глянув на часы, репетитор собирает бумаги с решениями и закрывает за нами дверь. К счастью, для меня всё заканчивается очень быстро. В первое же свидание с моим папой для передачи последним денег, которые репетитор заслужил непосредственным наблюдением за моим позором, они вдвоем вышли из комнаты, а я приникла к двери ухом, поймав понимающе-сочувствующие взгляды друзей по несчастью, и уловила короткий разговор. Математик спросил у папы, приходилось ли ему когда-либо готовить со мной школьные задания по математике. Получив отрицательный ответ, репетитор объяснил, что заметил в моем учебнике (им пользоваться разрешалось) не разрезанные страницы, так что ответ предвидел заранее. И добавил, что если бы до экзаменов оставался год, он бы взялся поработать со мной, но коль скоро экзамен произойдет в невероятно близко подступившем августе, то испытание я несомненно завалю. И выбирать специальность надо с учетом этого печального факта. В общем, Бетховен, тема Судьбы. Забавно, что историю с аналогичным финалом я как-то нашла в интернете, и до сих пор не знаю - что это было? Ложное воспоминание? Побасенка, возникшая на базе этого прискорбного случая? или калька из множества аналогичных историй с абитуриентами? Возвращаясь с папой домой, я тщательно скрывала от него свое облегчение: мне было бы стыдно входить в дом, чья, так сказать, аура обличала во мне лентяйку и пофигистку. Можно, конечно, и дурой назвать, что местный философ-русопят с нескрываемым удовольствием делает. Тоже не поспоришь. У меня, как у Цветаевой, 'особый дар идти с собой (мыслями, стихами, даже любовью) как раз не к тем'. Ну, не дура ли?